arlecchino
✦ genshin impact✦

---

колумбина поет — на похоронах синьоры, над ее гробом, тихо-тихо. колумбина поет, когда на нее не смотрят и когда все взгляды устремлены на нее. память рассыпается осколками, мозаика не собирается больше и слово вечность ей тоже не собрать.

взгляд арлекино цепкий, взгляд арлекино смотрит куда-то внутрь, забирается под самые дальние кости и выжигает клеймо. оно невидимо, оно совершенно неосязаемо, но оно есть. клеймо принадлежности.

взгляд арлекино спокойный, голова склоняется на бок лишь на один короткий миг, прежде чем та кивает — колумбина знает, что арлекино никогда не делает что-то без причины.

колумбина поет — золотая клетка кажется отвратительной, но она ничего не может поделать с этим: когда птице подрезают крылья, она не может улететь. колумбина хочет и нет — она теряется. голос в ночи говорит: сияй, сияй, маленькая звездочка, тебе все равно не скрыться. колумбина не пытается — арлекино держит ее крепко, арлекино не нужно делать ничего для того, чтобы луна оставалась с ней.

голуби стучатся в стекло, в снежной всегда холодно, но колумбина привыкла к этому, а чужие губы на себе слишком манящие, они заставляют ее забыть обо всем и колумбина сдается на счет «три».

не привязывайся, не люби, пусть тобой восхищаются, но не могут достать; колумбина ступает неслышно, открывает дверь в приют арлекино и раздает детям сладости — они любят это, она знает. но вместе со всем этим колумбина знает и другое — только рядом с ней она чувствует себя свободной. и это так странно, что колумбина лишь чуть качает головой; вуаль на глазах для того, чтобы не видеть мир, не слышать его стенания, но все глохнет, когда чужие руки касаются ее плеч.

колумбина поет — за столом, на прогулке, над гробом синьоры, но только арлекино может заставить петь ее по-настоящему.

---

заявка в пару, как вы понимаете. я игнорирую большую (почти весь) сюжет геншина и отрицаю то, что они сделали с колумбиной. поэтому я предлагаю тебе прийти, постучаться ко мне, обменяться постами и подумать над тем, что и куда мы будем толкать, хехе. я игрок не быстрый, но люблю общение вне форума, люблю делиться хэдами, идеями и всяким таким!! графикой обеспечу, любовью и вниманием — тоже, ты только приходи <з

---

пример вашего поста

каэйа никогда не хотел знать своего отца — он помнил, как его просто выкинули и оставили где-то там, в лесу, пока люди не приехали и не забрали его. он ненавидел своего отца — однажды он видел его лицо, еще в самом детстве, но разве это можно было бы сравнить с тем, как другие росли с родителями? нет. все, что было у кэйи от него — презрительное мне не нужен бастард, что въелось в его голову и сознание так крепко, что кэйа навсегда запомнил; ему разрешили носить фамилию, а женщина с мужчиной, что его воспитывали — старались сделать для него абсолютно все. они были учтивы, они были строги и прививали ему все возможные и невозможные привычки, но...

но кэйа рос, кэйа с отличием закончил юрфак и, собственно, после этого объявился папаша. сказать, что он практически рассмеялся от того, что они нихуя не были похожи — не сказать ничего. во всяком случае, так ему казалось, но когда тот сказал ты идешь со мной, а кэйа отказался — его скрутили и просто притащили в особняк, который был напичкан не только чертовыми камерами, но еще и телохранителями. они менялись постоянно, везде стояла прослушка, но, как уже было сказано, кэйа в рот все это ебал.

его задача была проста — сделать жизнь своего «отца» невыносимой, а даже когда он получал оплеухи, даже когда тот скалил зубы и говорил с ним совершенно не скрывая ярость, кэйа лишь склонял голову и хмыкал. все это было чертовски сложно — его вырвали из того мира, к которому он привык и притащили в чертову золотую клетку, и сначала он правда пытался сбежать, но когда однажды папаша буквально притащил его к себе на ковер, кэйа смотрел на него зверем.

— я сделаю все, чтобы обломать тебе зубы и крылья, — говорил мужчина без имени, потому что кэйа даже не собирался его запоминать.

— попробуй, — вторил ему кэйа, затворяя дверь громче любой другой, которая хлопает. о, нет, он не был истеричкой — он быстро научился стрелять, он увлекался конной ездой и, в принципе, мог бы быть хорошим человеком, но оставался им где-то глубоко внутри, потому что это было соревнование, в котором будет лишь один победитель. и им будет он. ему доставляло видеть, как мужчина бесится, как у него буквально стираются зубы, но каждый раз их разговоры были полны холодной ярости — тот старался объяснить, что кроме кэйи у него никого не осталось и все должно перейти ему; кэйа объяснял ему, что ему нахуй все это не надо и не пошел бы он на три веселые буквы.

но все это не срабатывало — тогда пошли крайние меры: он не спускал деньги, но покупал самое дорогое вино, надирался в хламину и даже сваливал от своих телохранителей, потому что, опять же, в рот он все это ебал; однажды он притащил даже какого-то качка и сказал, что это — его любовник, на что отец вышел из себя настолько, что кэйа буквально ликовал.

вот только все это вскоре стало почти рутиной — игры в казино, хождение по выставкам и улыбка, которая скрывала за собой пустоту. он мог быть цельным, он мог быть каким угодно, но никогда бы не стал настоящим. его лиши этого, как бы он не старался этому противиться. его лишили свободы золотой клеткой, но кэйа был бы не кэйей, если бы не находил каждый раз когда ему запирали дверь, он бы не выскальзывал в окно.

возможно, отцу это и надоело в конечном итоге, но кэйе было настолько насрать, что вчера он пошел в чертово казино и надрался так, как никогда; только под алкоголем он мог быть свободным, только под алкоголем он мог беззастенчиво флиртовать с каждым, кого увидит и кто на него клюнет. еще бы — тонкие ключицы, подтянутый стан и глаза, один из которых был скрыт повязкой. флер неизвестности, флер чертовой какой-то недосказанности.

он не помнил, как добирается до своих покоев, не помнил, как задергивал шторы и шел в душ, чтобы смыть с себя все запахи, которые прилипали к нему; ему ничего не снилось — спасительная темнота всегда была его лучшим другом в такие моменты, потому побудка казалась варварством.

— какого хуя?, — он чувствует, как чужой голос проникает внутрь, но ничего не делает; он чувствовал, как чужой голос заставил его вздрогнуть и зарыться в подушку — благо, у него не было похмелья, зато резкий свет резанул по глазу, который совершенно был отличный от другого. он прятал его всегда под повязкой и сейчас, когда его чертово сознание вдруг решает проснуться окончательно, он одним выверенным движением наставляет на мужчину глок.

— кто ты и что ты здесь делаешь, — кажется, он уже знает чужой ответ, но ему все равно интересно. настолько, что он щурит собственные глаза, а после хмыкает и взводит курок, — считаю до трех, — это самое глупое, что он мог сказать, вот только... вот только его тело едва ли прикрывала одна простыня, а сам он даже не смущался того, что мужчина напротив ( красивый, между прочим, как черт, смотрел на него и не отводил взгляд ).

— тебя подослал отец?, — глупый вопрос, но совершенно не пытающийся скрыть раздражение, — можешь послать его нахуй и сказать, что я не нуждаюсь в няньке. а теперь — съеби.

кажется, именно где-то здесь мелькает ощущение, что у них находит коса на камень, но кэйе все равно.

christopher pike
✦ star trek ✦

---

в лаунже было достаточно громко и достаточно людно, чтобы не грустить слишком сильно, но и не захотеть надраться и пойти танцевать прямо посреди зала, а лицо адмирала, заслонившее лицо симпатичной девушки, было совсем уж не к месту. джим все еще хотел напиться, жалуясь самому себе на свою судьбу, первого помощника и, конечно, на идиотский недостаток контроля над споком, что привели к тому, что он не имел ни малейшего понятия о поданном рапорте. всё это стоило бы зафиксировать в голове, выжечь, но джим куда больше думал о том, что потерял энтерпрайз и его гордость буквально была перекручена и смята. идиотская юношеская гордость, требовавшая исключительных побед и полного отсутствия поражений. глупо, конечно, кирк уже должен был научиться понимать, что за действия, тем более такие, неминуемо последует расправа, но надежда выкрутиться в последний момент все равно не покидала ни на миг. и эта надежда таращилась на него глазами адмирала пайка, так неуместно смотрящегося в молодежном баре для тусовщиков всех мастей. кирк даже фыркнул.

[indent]  — как вы меня нашли?
[indent]  — я тебя очень хорошо знаю.

"как он тебя защищал", — с чем-то, очень похожим на восхищение, сказал после адмирал маркус.

---

я не смотрел новые сраные странные миры, но ради вас - посмотрю. миррор!верс, ау!верс, мы в глубоком космосе, у нас возможно всё. заведем 2 энтерпрайза или будем искать другое решение. аушки, флеши, любой движ - эти два капитана одного корабля в моей голове похожи на миллион интересных эпизодов. а если вы мне еще сыграете и адмирала пайка, тут-то и начнутся дэдди кинки.
плюс в тосе мы вообще по возрасту рядом, так что вариантов у нас масса.
принесите, пожалуйста, пост, для меня важно сыграться и сойтись с человеком в графоманстве и вайбах. помимо меня наверняка и другие захотят с вами поиграть, но со мной - это прямая обязанность, естественно хд

---

пример вашего поста

сколько раз такое уже бывало? джим не то чтобы считал (давно сбился со счета). в конце концов служба в звездном флоте, как правило, не означала протирание кресла в штатном режиме, когда нет новостей, проблем и приключений. те, кто сторонился опасностей и не понимал рисков, грелись на своей родине, учились заваривать кофе покрепче, ходили с паддами в руках и все поездки ограничивались кемпингом до ближайшего заповедника. никто на энтерпрайзе не был таким. каждому курсанту, на самом первом году обучения, объясняли: космос - это опасность, неизведанные территории, любые неожиданности, которые необходимо встречать подготовленными, во всеоружии, сохраняя ясность ума. на должность капитана таких отбирали еще более строго, а потому для многих так и оставалось удивительным фактом, что джеймс т. кирк свое место не потерял, даже успев прославиться как не самый сдержанный и не самый хладнокровный из офицеров федерации.

и все-таки. космос не переставал удивлять, то и дело подкидывал сюрпризы, держал в тонусе, колким напряжением не отпускал из своей хватки разум. от неизученных планет к новым удивительным расам, от отчаянных переселенцев к заброшенным базам и станциям, сквозь ионные бури и сбоящее пространство-время. джим медленно выдыхает, впитывая глазами каждую деталь интерьера, по ним пытаясь составить карту событий произошедших на базе, но комнаты молчат, тишина давит на уши, нет ни гула, ни эха.

[ выжил ли хоть кто-нибудь?]

на поверку все помещения оказываются больше, чем выглядят на схеме, от столов к двери, разделяющей отсеки, еще семь шагов. чинил ли репликатор кто-то из своих, или на базу проник чужак? неизвестная раса? враги? могли ли клингоны атаковать «аргелий II», в очередной раз нарушив шаткий мир? могли. была ли в этом необходимость? нет. если только их разведчики каким-то образом не обнаружили что лаборатория является куда более важной, чем кажется. но по всем данным она таковой не была. и не клингоны напали на федерацию, не их стиль. будь это они, то джим давно обнаружил бы куда более явные следы крови, растерзанные тела, указывающие на то, что победа была кровожадной и страшной, как в назидание врагам и для оказания должных почестей победителям. клингоны, при всей своей агрессивности, не имели обыкновения заметать следы и хранить затяжное молчание. бой начался бы уже.

отсек открывается с тихим шипением, у мартинеса начинает мигать лампочка на трикодере, анализ проведен успешно, на панели отображается химический состав, указывая на достаточное количество кислорода, пригодного для дыхания, в воздухе нет посторонних примесей,  биологические жидкости новых форм жизни в радиусе работы аппарата не обнаружены. материала для исследования нет. надо двигаться дальше. тишина разбавляется тихими шагами в мягких ботинках по глянцевому полу базы. то, что трикодер говорит о том, что пока волноваться не о чем - ничего толкового не означает, враги могли все еще оставаться на станции, интуиция бунтовала, подсказывая что смерть притаилась где-то поблизости, пускай все еще и неразличимая. но комнаты персонала встречают разделенную команду все столь же траурным спокойствием. джим по очереди обходит каждую, открывая двери и выставляя фазер перед собой. пусто. пусто. пусто. вещи нетронуты, кругом присутствие жизни подернутое слоем пыли. так бывает, если бы ничего страшного не происходило, а потом бедой накрыло внезапно и резко, не дав шанса подготовиться и оказать сопротивление. молниеносно и точно. словно за один щелчок, когда люди были, а потом ухнули сквозь неизвестный портал, сбросили физическую оболочку. возможно такое? ни в чем нельзя быть уверенными наверняка, даже самый невероятный исход может оказаться возможным, бритва оккама в космосе допускает погрешности. и все же что-то во всем этом кажется кирку знакомым, словно бы видит чужой почерк, такой, с которым сталкивался уже однажды, деталей не запомнил, но, формы напоминают о прошлом, резкие росчерки линий указывают на хлебные крошки. как аромат из какого-нибудь бара айовы, вдруг накрывший пространство в сотне световых лет от земли. джим знает что все подсказки перед ним есть, но все равно не может правильно их прочитать.

[indent][indent] - в личных комнатах чисто. там душевые.  - джим пускает вперед мартинеса и харриса, прикрывает их спины, оставаясь в коридоре. впереди конференц-зал и комната управления, если к моменту когда они окажутся там, не будет оставшейся части экипажа, они двинутся на их поиски, и хрен там капитан оставит своих подчиненных одних без собственного присмотра.

харрис не успевает заговорить, крик прорывается не по пространству сквозь толстые стены, но по динамикам. коммуникатор кирка издает сигнал вызова, но связной речи на том конце нет, лишь крики и выстрелы. ну вот и дождались. у джима внутри холод распространяется по грудной клетке, начинает пульсировать жила на виске. это не страх.  это гнев и леденелое понимание того, что прямо в этот момент он слышит предсмертные хрипы товарищей. вот блять.

[indent][indent] - фазеры в боевой режим. держим группу.

им надо в комнату управления. хотя бы для того, чтобы отследить происходящее по камерам, активировать защиту, если таковая сработает, понять кто именно напавший враг. наладить связь с энтерпрайзом, если это тоже будет возможно.

[ многовато "если" ]

мартинес делает шаг вперед, харрис за ним не успевает, у вентиляционной трубы сносит заслонку, гибкий серый хвост с жалом на конце обвивает шею старшины. кирк стреляет, сначала в хвост, после по трубе, пытаясь попасть в движущуюся мишень, существо, напавшее на них, издает вой, выпуская харриса, и исчезает в вентиляционном лабиринте. ранено, но не убито. потрясающая живучесть.

[indent][indent] - вперед. - харрис мертв, жало пробило горло насквозь, но сейчас забирать тело павшего было опасно для выживания. после, когда они проведут зачистку, энтерпрайз заберет своих для похорон, а пока на это не было времени.

дверь конференц-зала распахивается без труда. кирк не паникует, осматривает пространство, прикрывая спину своего подчиненного, но больше не концентрирует внимание на сброшенных листках отчета или на стопке мертвых паддов на столе. им нужно добраться до компьютера раньше.

[indent][indent] - туда, - произносит он, продвигаясь к комнате управления, - блокируй дверь, - добавляет он и сдерживается от приказа перевести фазер на максимум, тот уровень, что распыляет любую гуманоидную форму жизни. то, что они встретили, необходимо изучить, занести в реестр, предупредить звездный флот. в конце концов убедиться, что эти существа - не плод работы самой федерации.

капитан выставляет фазер перед собой, слышит как по потолку скребутся когтистые лапы. знает, что нового нападения не избежать. ну что же, выбор у них лишь один - вперед.